Chris Adler разбор партии
Нередки случаи, когда группа, о необыкновенной "душе" которой с восхищением говорят все ее поклонники, делает эту душу предметом контракта с крупной звукозаписывающей компанией, и тогда среди музыкального сообщества подымаются протестующий ропот (вспомните Nirvana, Green Day и пр.), – такая же история случилась и с Lamb Of God из Ричмонда, штат Вирджиния. Этот квинтет (барабанщик Chris Adler, вокалист Randy Blythe, гитаристы Willie Adler и Mark Morton и бас-гитарист John Campbell), собравший вокруг себя преданных поклонников спид-металла, первоначально носил название Burn The Priest, под которым и вышел их первый одноименный альбом на студии Legion Records в 1998 году. Сменив имя на Lamb Of God, музыканты выпустили альбомы New American Gospel (2000) и As The Palaces Burn (2003), встретившие одобрение критики.
И вот – лейбл Epic records, который настоял на том, чтобы группа подготовила новый альбом к концу мая 2004-го. И все бы ничего, если бы музыкантам не надо было разъезжать по гастролям, продвигая свой Burn. Тем не менее, несмотря на жесткие сроки и давление со стороны лейбла, в альбоме Ashes Of The Wake вы не найдете проходных треков, и особенно цепляет стремительная четвертая композиция – "The Faded Line".
"При создании двух первых альбомов, – поясняет 31-летний Adler, – перед приходом в студию у нас в обоих случаях оставалось полторы недели, и мы говорили себе: "Надо написать песню". Если бы мы этого не сделали, пришлось бы придумывать что-то прямо в студии, а этого никому не хотелось. И созданные под давлением времени песни стали наиболее удачными. Поэтому, когда обстоятельства на нас давят, то это, пожалуй, идет только на пользу – я думаю, то же самое можно сказать и в отношении нового альбома.
"The Faded Line" – последняя вещь, которую мы написали перед тем, как прийти в студию. Наверное, мы понимали, что нам нужна еще одна песня, и в запасе у нас оставалась примерно неделя. Мне кажется, мы сочинили ее дня за четыре. Мы репетировали, где только было возможно, по шесть-десять часов в сутки, ежедневно. Просто отбрасывали все, что считали неподходящим, и оставляли только самое достойное, компонуя все фрагменты в единую композицию".
И что это за фрагменты! Chris Adler начинает метрономически точным малым барабаном на 1 и 3, со стремительным потоком ловких фигур шестнадцатыми в ногах. Он следует за гитарой, однако чувствуется, как на протяжении первых 32 тактов нажим возрастает. Возникает даже ощущение причудливости.
"Мой младший брат Willie – один из гитаристов, – продолжает барабанщик-самоучка, – придумал рифф [англ. riff – короткая повторяющаяся фигура – прим. Drumspeech.com] и на пару с другим нашим гитаристом, Mark Morton’ом, привнесли в него уже свои элементы. Когда я слышу такие вещи, для меня проще простого влиться в игру и выдать типичный бит 4/4, но я стараюсь уговорить их проигрывать свои партии в зацикленном режиме или прошу, чтоб они записали их для меня, чтобы я мог с минутку поразмыслить: "А что еще можно с этим сделать? Что будет интересно? Что сможет доставлять мне удовольствие, когда я буду играть это на протяжении последующих 18 месяцев?" И присутствующие в моей игре причудливые элементы родились у меня потому, что я не хотел придерживаться строгого исполнения – мне хотелось прибавить динамики".
А после первых 32 тактов Adler переходит на еще более высокую передачу, выбивая пулеметные очереди шестнадцатыми с применением томов, чаши тарелок и бас-барабана. "Если разобраться, гитары там совершенно точно играют стандартную партию 4/4, да и я тоже, честно говоря. Все просто: том-том-бас-бас, том-том-бас-бас; но в одном месте – там, где вроде бы должен быть двойной том, – я вместо этого беру выше и бью по чаше тарелки. На каждые два бас-барабана приходится два тома – а тут вдруг через раз начинает встревать тарелка".
Чаши тарелок прекрасно звучат на общем фоне, что придает пассажу яркий и неожиданный эффект. "У меня на левой стороне, сразу над хай-хэтом, размещается Meinl Power Edge Bell, а другая тарелка – это райд 1972 Zildjian A 24". Таких уже больше не изготовляют – я раздобыл ее давненько – и клянусь: когда она сломается, мне придется завязать [смеется]. У меня два навесных тома, прямо над малым барабаном, и два – напольных. И по мере развития этой темы с двойками через томы и бас-барабан я прохожусь по всей установке: сначала – 10" и 12", далее – 12" и 16", затем – 16" и 18"."
И вот что еще примечательно: хотя Adler от природы левша, он играет на установке, рассчитанной на барабанщиков-правшей (и ведет обычно правой рукой); однако в данной композиции ведущая рука у него – левая. Мы бы не советовали вам издеваться над собой таким же образом, а использовать в качестве ведущей свою сильную руку.
При всей точности скоростного исполнения (Adler может выдать такое, что будет похоже на свихнувшуюся драм-машину в духе "Терминатора"), он предостерегает от соблазна развивать технику ради самой техники. "Я всегда смотрел на барабанное искусство несколько под иным углом. Все мои друзья барабанщики в группах, с которыми мы сейчас играем, – всегда таскают с собой драмометр [англ. drumometer – прибор, позволяющий определять скорость исполнения], выясняя: "Кто быстрее?" Меня это бесит. Мне это не интересно. Мне наплевать, кто быстрее. Главное – это стиль. А стиль создается не драмометром.
Разумеется, практика помогает добиться наилучших результатов, на которые ты способен, но если сидеть с драмометром или пытаться стать самым быстрым и т.п. – это ни к чему не приведет. Лично я думаю (как и все мои товарищи по группе), что мы никогда не гонялись за идеей стать самыми быстрыми или самыми лучшими – мы просто играли то, что чувствовали. Плохо это или хорошо, но это все, что у меня есть".
А что есть у вас? Соберитесь с силами и попробуйте сыграть "The Faded Line".
