АВТОРИЗАЦИЯ

Забыли пароль?

по материалам журнала DRUM!
www.drummagazine.com

перевод webdog

версия для печати

обсудить на форуме

©drumspeech.com - форум барабанщиков

Пол Бостаф "Индивидуальность и дисциплина".

Paul BostaphОдних лишь физических нагрузок бывает достаточно, чтобы похоронить даже самого выносливого барабанщика. А кроме этого – техническая удаль на запредельных скоростях, плотные графики турне, уровень громкости, репутация, агрессия – и все ради того, чтобы только занять нишу на рынке. Нет сомнений, что быть барабанщиком трэш-металла – задача не из легких. И, тем не менее, Paul Bostaph каким-то образом сумел пробить себе место на Олимпе, построив успешную карьеру в кровосмесительном трэш-андерграунде Bay Area [район на западном побережье США, ставший родиной многих знаменитых трэш-коллективов – прим. Drumspeech.com]. Ему довелось побывать и на седьмом небе, и в адском пекле, и вообще повсюду. Но два его зловещих бас-барабана по-прежнему глухо стучат, палки по-прежнему крошатся, а Bostaph, как и прежде, жарит на полной скорости, прошибая головой все, что встает на пути. А когда рассеивается дым и просыхает пот, он все так же возвышается в своем величии – настоящий ураган из 32-х нот.

Пожалуй, обрисовать карьерный путь Bostaph в неупорядоченном мире трэш-металла даже сложнее, чем снять какое-нибудь из его головокружительно-скоростных ритмических заполнений. Тут нужна по меньшей мере таблица на целую страницу, но все-таки попробуем кратко пробежаться по основным вехам: Bostaph впервые выходит на трэш-сцену в 1985-м со своей группой Forbidden. И хотя критики признали в них мастеров своего дела, софиты славы светили для группы тускловато. Потом заменил Dave Lombardo в супер-группе Slayer. После записи альбома Divine Intervention ("Сила провидения") в 1994 году Bostaph расстается с успехами и излишествами Slayer, чтобы организовать побочный проект под названием The Truth About Seafood ("Правда о морепродуктах").

После того, как проект не получил ни коммерческого успеха, ни благосклонности критиков, Bostaph приходит в себя и снова возвращается в Slayer, чтобы участвовать в записи альбома 1998 года Diabolus In Musica, и продолжает работать с группой вплоть до последнего альбома God Hates Us All, вышедшего в 2001 году [интервью 2005-го года - прим.Drumspeech.com). После этого он заключает контракт с лейблом Ларса Ульриха и записывает альбом Pleasure To Burn ("Удовольствие гореть") с приказавшей долго жить группой Systematic, игравшей в стиле ню-металл.

Paul BostaphВы все еще с нами? Выпить не хотите? А теперь хорошая новость: мы подошли к дате, когда Bostaph присоединился к Exodus – одной из старейших групп-лидеров трэша Bay Area (и, кстати, оказавшей основное влияние на его бывшую группу – Forbidden). Самый последний их альбом, любовно названный Shovel Headed Kill Machine ("Экскаватор-убийца") (лейбл Nuclear Blast), может похвастаться плодородными весенними мелодиями и согревающими сердце гармониями поверх легкой, воздушной перкуссии, исполненной, в основном, щеточками и перышками. Песни, в большинстве своем, о любви… м-да… Честно говоря, именно так и звучит обычный металл в сравнении с музыкальным неистовством Exodus. И хотя гитарист Gary Holt – единственный, кто остался от первоначального состава 1981-го года, этой буйной группе наконец-то удалось сплотить вместе несколько ярких музыкантов, в том числе самого Paul Bostaph, бывалого трэш-гитариста Lee Alms (прежде игравшего в Heathen) и нового вокалиста Rob Dukes.

"Мы слышали, как некоторые критики называют нас группой из одних звезд, – Bostaph прячет улыбку за глубокомысленно-сдержанным выражением лица. – "Одних звезд?! Насчет нас с Gary и Lee могу предположить, что некоторые люди судят по уровню нашего опыта и группам, в которых мы играли, вот и приходят к такому заключению. Но никто в нашей группе так не считает. Мы не ведем себя как рок-звезды. Мы просто играем трэш".

Paul BostaphBostaph был приглашен в группу на место ее основателя Tom’а Hunting’а. Поскольку ему, как истинному артисту, любая обувь по ноге (см. резюме), Bostaph с готовностью согласился, но не забыл при этом отдать и дань уважения своему предшественнику. "Я считаю, что Tom Hunting – самый недооцениваемый трэшевый барабанщик всех времен. Он потрясающий исполнитель, чей стиль невозможно скопировать. У него свой собственный стиль. Кажется, что у него где-то запрятана третья рука".

К счастью для барабанщика, группа не требовала от него воссоздания прошлого. Группа Exodus решила воспользоваться преимуществом – исключительным талантом Bostaph’a – и предложила ему заманчивую, хоть и нелегкую, задачу. "Когда я первый раз говорил с Gary по телефону, – вспоминает Bostaph, – он употребил два слова для описания альбома, который намеревался выпустить: брутальный и молотильный. А это означает, что нужно будет два бас-барабана. Когда он это сказал, я сразу же согласился. Так что всю запись я щедро сдобрил игрой на сдвоенном басу, как Gary того и хотел. Много частей с драйвовыми тридцать вторыми. Думаю это придает записи агрессии”

"Обычно, когда я залетал с этими ребятами в репетиционный зал, то думал, что у меня впереди еще месяца полтора, чтобы освоить весь материал, прежде чем мы начнем запись. Но через неделю репетиций, когда я только успел разобрать все аранжировки, менеджер группы сказал, что у нас в запасе только две недели, иначе альбом не выйдет в срок. Я привык к тому, что мне дают больше времени. Так что моей реакцией было: "Вот дерьмо!" Меня это не пугало, просто пришло понимание того, что речь идет не о пятичасовых репетициях в день – а по десять часов, чтобы добиться нужного результата.

Некоторые из нас хотели отложить запись всего альбома до следующего года. Но Gary и я достаточно долго играли трэш-металл и знали, что от нас потребуется. Если мы не сделаем это сейчас, то не сделаем никогда. Так что мы пришли к согласию, что нужно собраться, как следует все подготовить и выпустить сногсшибательный альбом. И мы сделали это. Думаю, весь процесс записи занял у нас месяц, и это было невероятно, если учесть, что группа потеряла стольких людей и было внесено столько нового. Все в группе были сами удивлены тому, как здорово вышла запись".

Paul BostaphСрочность всегда играет большую роль в творческих поисках. Иногда губительную, иногда поразительную, но сжатые сроки всегда заставляют придумывать какие-нибудь новшества. "Этот альбом был для меня совсем не похож на все прочие записи, которые я делал раньше. В этом альбоме большой процент импровизации, потому что во время нашей записи в студии мне то и дело приходилось выкручиваться со всевозможными идеями. Многое к тому времени мы еще не успели отработать, и поэтому дорабатывали на ходу прямо в студии. Мне просто нужно было пару секунд на то, чтобы что-нибудь прикинуть, а потом я бросал взгляд на сидящих за стеклом: не сыплют ли они проклятиями? Так что в этом альбоме много спонтанных мест в партиях ударных".

За годы работы в звукозаписывающих студиях с разными музыкантами у Bostaph выработался очень дисциплинированный подход к созданию партий ударных и поиску успешных решений. "Каждый раз при подготовке нового альбома я проделывал следующее: приносил четырехдорожечный магнитофон и записывал каждый день свое исполнение. А потом брал записи наших репетиций домой и по вечерам делал "работу над ошибками". Первым делом я все прослушивал и смотрел, что мне нравится в своей игре, а что нет. Иногда я слышал заполнения, которые мне не нравились, а то и вовсе что-нибудь такое, от чего меня воротило. Иногда я уже точно знал, что мне нужно сделать, чтобы изменить то или иное место; в других случаях я просто запоминал, что тут надо еще подумать. Я не выписываю партии на бумаге.

Мне нужно быть осмотрительным, потому что, как музыкант, я не хочу повторяться. Да, я трэшевый барабанщик, а в трэше всегда есть определенные неизменные формулы, но я всегда стараюсь придумывать новые заполнения или находить способы смешивать одно с другим. Скажем, если я слышу место, где многие барабанщики просто сыграли бы в два раза быстрее [англ. cut time – "укороченный размер", при котором ритмический рисунок играется вдвое быстрее, в то время как основной музыкальный размер и темп не меняются – прим. Drumspeech.com], то я попытаюсь исполнить какой-нибудь сумасшедший паттерн, чего никто другой никогда не сделал бы. И это часть моего домашнего задания – пытаться придумать что-нибудь в этом роде во время прослушивания материала. Таким образом, я как бы репетирую самостоятельно до того, как мы репетируем все вместе.

Этот урок я усвоил давно, когда кто-то записал самое первое мое выступление на обычный магнитофон. Тогда я впервые услышал свое живое исполнение со стороны и понял, что некоторые места оставляют желать лучшего: весь этот сумасшедший забой, в основном в конце песен, звучал не так, как надо. После этого случая я стал записывать все, что играю. И теперь я учу студентов, что один из наиболее эффективных способов развития мастерства – это записывать репетиции вашей группы, а потом прослушивать запись дома. Многие этого не делают, а просто репетируют каждый вечер – конечно, они улучшают определенные навыки, но не обязательно именно то, что им действительно следовало бы улучшить. А потом, когда вы окажетесь в студии звукозаписи, микрофоны не обманешь".

Paul BostaphBostaph постоянно углубляет и без того богатый запас возможностей и работает над стилем. "Первая группа, которую я начал слушать, – это AC/DC, именно так я и учился играть на барабанах, а Phil Rudd оказал на меня основное влияние как барабанщик. Он – тот "стандарт", на который я ориентируюсь при игре. В этом стиле главное – его простота, которая заставляет трясти головой. Вот это как раз и представляет для меня интерес. На первый взгляд, AC/DC – очень простая музыка, а потом понимаешь, что таких, как Phil Rudd, больше нет. Хотя исполняемые им биты довольно незамысловатые, но при этом у него имеется свой, индивидуальный стиль. Поэтому неважно, насколько просто или сложно вы играете, важно иметь при этом свою ярко выраженную индивидуальность".

Индивидуальность – вещь непостоянная для барабанщика играющего метал. Bostaph начинал так же, как и многие молодые ударники, – был запальчив, хотел быть первым на сцене. Но впоследствии его техника приобрела более отточенный, профессиональный характер. "Думаю, осознание себя как вполне зрелого барабанщика очень помогло мне взяться за работу всерьез и отобрать только то, что лучше всего подходило для песен альбома, а не пытаться продемонстрировать сразу все свое умение. Когда в 23 года я делал свою первую запись, то пытался впихнуть туда все, что только можно. Я был молодой и горячий, однако к концу сессии понял, что, пожалуй, не стоит совать все подряд в одну запись, потому что потом, возможно, мне придется делать еще одну запись, где как раз и понадобится сыграть что-нибудь другое. Это и было началом процесса моего взросления".

Преданность своему делу и постоянные репетиции тоже повлияли на его игру. "Я сейчас лучше играю на двух бас-барабанах. Я стал намного лучше держать ритм. И под метроном я репетирую сейчас гораздо больше, чем раньше, это стало важным моментом в моей игре. Я гораздо лучше знаю рудименты и куда более ловко с ними управляюсь. Я почти не использую их в трэш-металле, если только речь не идет об инструментальном брейкдауне [англ. breakdown – более медленная, размеренная часть композиции, идущая сразу после быстрой части – прим. Drumspeech.com]. Трэш-металл целиком ориентирован на мощное исполнение, так я почти всегда играю одиночными ударами. Но упражнения с рудиментами многократно улучшили мой контроль и технику игры.

Раньше, я направлял всю энергию удара внутрь барабана, что убивало звук, а теперь я извлекаю звук из барабана, даю ему звучать. Хотите верьте, хотите нет, но я пришел к такому пониманию лишь за последние два года. Раньше никто на это не жаловался, пока я не попробовал поработать с Systematic. Мы отправились в звукозаписывающую студию, и там я столкнулся с жестокой реальностью – это было для меня как оплеуха. Продюсер привык работать с такими музыкантами мирового масштаба, как Josh Freese. Пока я был барабанщиком в Slayer, я, черт возьми, мог делать все, что мне заблагорассудиться: Стучи что есть силы. Прикончи барабан. Это неважно, потому что так играет группа. Поэтому во время записи God Hates Us All, последнего моего опыта работы с Slayer, я буквально забивал барабаны до смерти, используя палки Vater Nightsticks, – в сущности, это не палки, а древесные стволы. В общем, я проигрываю несколько дублей, и тут продюсер вмешивается и говорит: "Хм... ты, пожалуй, слишком сильно бьешь по крэшу". Мы проиграли запись, и на ней действительно слышалось, будто я глушу тарелку другой рукой вместо того, чтобы звучание лилось потоком. Это потому, что я постоянно пользовался такими огромными палками и так развил силу, что когда играл агрессивно, тарелка даже не получала возможности проявить себя. Поэтому сейчас я пользуюсь более легкими палочками. Я по-прежнему играю с силой, но теперь мои удары более расслаблены, и даю барабану или тарелке свободно звучать".

Техника и стиль – не единственное, в чем Bostaph преуспел как барабанщик и профессиональный музыкант. Как вы, вероятно, заметили выше из нашего неуклюжего описания его карьерного пути, между проектами у него были промежутки в несколько лет. И в самом деле, кто же в здравом уме захочет покинуть Slayer — чумовой Slayer — ради того, чтобы играть в группе под названием The Truth About Seafood ("Правда о морепродуктах")?

"Когда я отправился в свое "музыкальное путешествие", я фактически оставил Slayer и продолжил свой обширный исследовательский процесс, играя джемы с разными музыкантами. Я просто чувствовал, что мне это необходимо".

Paul BostaphТо, что звучит как история помешательства, на самом деле объясняется его неудовлетворенностью рамками жанра и нереализованным желанием играть разную музыку. В те годы многие фанаты обвиняли его в том, что он повернулся к металлу спиной, поскольку в одном из интервью он заявил, что это жанр "ограничивающий", а ему хочется быть более "разноплановым".

"Я действительно хочу быть более разноплановым барабанщиком, но это не все, что я тогда сказал. Смысл я вкладывал более широкий, что группы, играющие тяжелый металл, знают, чего они хотят, и это укладывается в определенные рамки. Тогда я слушал James Brown, а играл в Slayer, где для фанка места уже не оставалось. Возможно, это я и имел в виду, когда говорил, что он "ограничивающий". А многие истолковали это так, будто я сказал, что мне больше не нравится металл. Но это абсолютно неверно.

С тех пор, как я сделал это заявление, я уяснил для себя кое-что очень важное насчет того, что значит быть барабанщиком в металле, потому что после этого я играл еще в нескольких рок-группах и исполнял некоторые более фанковые вещи, и это позволило мне точно понять, насколько я сам являюсь приверженцем металла. Металл-драммер, играющий другие музыкальные стили, сразу даст вам понять, насколько вам нравится металл [смеется]. Скажем, когда я играю в разных музыкальных стилях, люди иногда говорят: "Может чуть потише?" А я думаю: "А зачем?" Мне нравится сильно бить по барабанам.

В общем, в итоге я понял, что каждый музыкальный стиль по-своему ограничивает. То есть, я не могу позволить себе выбить на двух бас-барабанах какую-нибудь дикую трэшевую вставку из тридцать вторых нот во время песни "Louie, Louie" [автор Richard Berry – прим. Drumspeech.com]. Люди прекратят танцевать, все девчонки выбегут прочь из зала, и останутся только фанаты Metallica.

Сейчас я знаю, чего я хочу от своей игры на барабанах. Существует так много музыкальных стилей (и я их все люблю), что мне требовалось время, чтобы понять, что именно я хочу играть, и уяснить, что нельзя играть все сразу. А что касается трэш-драмминга – конечно, нельзя смешать какой-нибудь латиноамериканский джаз с одной из наших песен Exo¬dus. Но меня вполне устраивает то, чем я занимаюсь. Мне повезло, что я могу играть трэш-металл и что я вообще состоялся как музыкант. А если так хочется, я могу практиковаться в любом музыкальном стиле, который мне по нраву, просто для собственного удовольствия".

Он в полной мере осознал, что на самом деле свежей и интересной музыку делает сам музыкант, а не музыкальный жанр. Для неподготовленных барабанщиков это может показаться пугающим открытием – то, что ответственность за любые новшества лежит целиком на их плечах, – и было бы несправедливо и неправильно утверждать, что какие-то конкретные формы музыкального выражения заведомо ограничены. Но Bostaph воспринял это вполне спокойно, как и прочие жизненные уроки, и в результате добился успеха. И это далеко не все, что он извлек для себя из этого опыта. "Еще одно открытие, которое я сделал за время своего "простоя" (называйте как хотите), – это мои способности к импровизации. Я тогда года полтора занимался импровизацией с некоторыми по-настоящему хорошими музыкантами. Эти занятия несколько приблизили меня к джазу, насколько это вообще возможно для такого невежды, как я. Немалое значение имела все та же тяга к исследованиям, которой мне не доставало в металле. А потом, когда я вернулся, то сумел в некоторых песнях использовать этот опыт. Например, песня Slayer "Gemini" ("Близнецы") большей частью – барабанная импровизация. По сравнению с другими песнями Slayer, эта композиция настолько медленная и неплотная по звуковому ряду, что барабанам там есть где развернуться, а временами они даже выполняют ведущую функцию. Я могу проиграть вам запись этой же песни с репетиции – она настолько кошмарная, что вы будете смеяться. Но я-то знал, что если приду в студию и позволю себе импровизировать, то в итоге у меня получится что-нибудь стоящее.

Paul BostaphПоэтому я все больше учился играть интуитивно, и это очень помогает мне в студии. У меня больше не срабатывает "красный цвет", и я не в хожу в ступор. Потому что знаю: что бы ни случилось, я все равно смогу выдать какой-нибудь креативный ответ".

Впечатляющая игра в Shovel Headed Kill Machine Exodus – это своего рода "трофейный снимок", на котором бывалый музыкант запечатлен на фоне своей законной "добычи" (в виде физических и профессиональных достижений). Стоит прослушать несколько тактов первой композиции – и фишки Bostaph заставят вас протиснуться в первый ряд, настолько сильно захлестнет вас его неистовая, и в то же время прекрасно контролируемая игра. А он будет улыбаться, зная, что вы тоже тут, истекаете потом вместе с ним.

"Мне нравится музыка, от которой хочется трясти головой, и я ощущаю ее гораздо сильнее, когда все мое тело двигается. Мне всегда хотелось быть лидером группы, но я никогда особо не умел играть на всех этих инструментах. Для меня всегда был важен физический аспект игры на барабанах, но нужно еще контролировать свою игру и знать, когда именно следует выложиться до предела, – и вот эта способность у меня сейчас входит в полную силу".

В то время как его мастерство по-прежнему продолжает расти все больше, позиция его остается неизменной – это твердо стоящий на ногах профессионал, который давно уже предпочел сменить самоуверенность на уверенность в себе.

"Я вовсе не самый лучший барабанщик. Я вообще считаю себя в некотором роде невеждой. Но я каждый вечер усердно тренируюсь и стараюсь добиваться максимальных результатов, на какие только способен. И я вполне доволен. В то же время я намерен продолжать репетиции и выяснять до мелочей, что я еще могу за ударной установкой, – а окончательное слово пусть останется за музыкой”.

PAul Bostaph ударная установка и тарелки