Кевин Телли "Опыт сын ошибок трудных".

Несколько лет назад Paul Bostaph покинул Slayer, и группа начала поиски нового барабанщика. От кандидата требовалась видеозапись игры. Kevin Talley – барабанщик Chimaira из Кливленда такую видеозапись предоставил. “Это произошло, когда оригинальный барабанщик Dave Lombardo временно вернулся в группу и не был уверен, что останется, - вспоминает Talley. – Slayer получили мое видео и месяц спустя пригласили на прослушивание. Со словами, что они под впечатлением.

Talley, житель Сан-Антонио (Техас), получил возможность поджемовать со своими кумирами. Перед выступлением в Сан-Франциско барабанщик отыграл со Slayer три песни. Еще несколько дней они играли на репетиционной базе группы в Риверсайде (Калифорния). “На установке Dave Lombardo!” – подчеркивает Talley. Slayer были под впечатлением от игры барабанщика, но увы, Dave Lombardo все же решил вернуться.

Однако все было не зря. Пробы у Slayer помогли Talley получить новую работу. Когда группа Chimaira искала замену барабанщику (Andols Herrick – прим. Drumspeech.com), гитарист Slayer - Kerry King замолвил словечко за Talley. “В 2001-м году Chimaira и Slayer отыграли совместный тур и стали хорошими друзьями, - объясняет Talley. Поэтому Chimaira и позвонили Kerry, когда понадобился барабанщик, - ведь Kerry недавно прослушал массу барабанщиков”.

Время показало, что Chimaira и Talley отлично подходят друг другу. Во многом благодаря четкой и сокрушительной манере игры барабанщика эта шестиглавая химера стала еще злее и стремительнее. На третьем альбоме Chimaira профессиональные навыки Talley придали группе второе дыхание. “Альбом мы так и назвали – Chimaira, так как почувствовали, что для группы наступил переломный момент” – говорит Talley.

Когда ты начал играть на барабанах?

Еще в ранней юности. Мой брат, который старше меня на 5 лет, в то время как раз учился играть на гитаре. Нам обоим это было на руку. Среди прочего мы разбирали и старые песни Metallica и вместе джемовали. Для меня этот опыт был очень полезен.

Каждый день я приходил из школы, громко включал стереомагнитофон и играл под Sepultura, Metallica, Pantera, Megadeth и Slayer. Брат приучил меня к такой музыке и он же давал кассеты. Когда меня спрашивают начинающие, а бывает что и опытные барабанщики о том, как улучшить свою игру, мой совет – ставить музыку и играть под нее. Именно так можно развивать чувство времени.

Когда отношение к барабанам стало серьезным?

Лет в 16-ть в техасской death-metal группе Deity. Благодаря ребятам, я познакомился с творчеством других команд, например, Malevolent Creation и Sick Of It All. Мы ездили на концерты. Конечно, такое окружение побудило меня серьезно посмотреть на вещи. Появилось желание жить такой музыкой. Но мне было всего 16, и на меня смотрели скептически.

В день моего 18-тилетия в городе выступали Dying Fetus, и Deity были на разогреве. Dying Fetus посмотрели как я играю и полушутя заметили: “Почему бы тебе не приехать в Мэриленд и не присоединиться к нашей группе?” На тот момент у них был временный барабанщик. Я знал, что тем летом в расписании Dying Fetus значился тур по Европе. Ведь это был великолепный шанс отправиться в Европу, поэтому я ответил: “О, да! Приеду через 2 месяца”. Окончил среднюю школу и переехал в Мэриленд, где мы записали альбом “Killing On Adrenaline”. Диск вышел на лейбле Morbid.

В марте 1998 года Dying Fetus выступали на разогреве у Suffocation в Род-Айленде. А через два месяца, в течение которых записывались партии ударных для Dying Fetus, позвонили и предложили: “Нам нужен барабанщик для тура”. К тому моменту я уже записал свои партии, и поэтому был готов отправиться в турне с Suffocation в мае-июне 1998 года. Это было потрясающе, потому что Suffocation – одна из моих любимых групп. После я вернулся и отыграл тур уже с Dying Fetus.

Помог ли тебе опыт игры в Suffocation стать лучше?

Да, я избавился от ненужной суеты в своей игре. Ребята говорили: “Парень, тебе надо расслабиться и не играть так быстро”. Материал у них быстрый, обычно под 220 bpm, а я выдавал за 240 bpm. Они одергивали меня, говорили, что не могут играть так быстро. Только тогда я понял, что нужно играть с группой, а не только свою партию.

В Dying Fetus я выводил себе в монитор одни барабаны и все остальное меня не волновало, если не поспеваешь, значит не поспеваешь. Что, конечно, не есть хорошо. Вернувшись после тура с Suffocation, мне удалось применить свои новые умения.

Dying Fetus в конце концов оказались на распутье. Гитарист и вокалист John Gallagher нашел новых музыкантов в группу, а я и остальные ребята сформировали команду Misery Index. Мы выпустили EP, после чего я переехал в Атланту, чтобы играть в группе Grayson Manor. Но группа мне не подходила, поэтому весной 2004 года я снова был в составе Misery Index.

В это время и позвонили ребята из Chimaira. В июле 2004 года я к ним присоединился и первые концерты отыграл в туре “Road Rage”. В туре участвовали также Machine Head и Trivium. Позднее мы отыграли в Японии и Австралии.

В Chimaira в основном необходимо играть четко. В Dying Fetus основным приемом игры на гитаре было быстрое тремоло, в Chimaira же больший упор делается на эффект crunch и прием palm mute (приглушение звука ребром ладони – прим. Drumspeech.com). Звук получается более плотный. Мне приходится сильно выкладываться.

Я понял, что для меня очень важно умение слушать. Недавно стал использовать персональные ушные мониторы (In Ear Monitors) – они совершенно меняют дело. Не могу поверить, что мог так долго без них обходиться. Теперь прекрасно слышу не только всю установку, но и гитары и вокал.

Расскажи немного о твоем стиле игры.

Я играл в школьном маршевом оркестре, и до сих пор использую многое из изученной рудиментальной техники. Хотя я и не поддерживаю свои навыки, все же руки до сих пор в хорошей форме. Я всегда стараюсь играть достаточно мощно и четко. И по большей части использую одиночные удары.

Судя по последнему альбому, весомую роль в саунде играют два басовых барабана.

Два бас-барабана – определенно важная часть Chimaira, да и моей жизни тоже (смеется). Первый трек альбома “Nothing Remains” – брутальный и очень быстрый, и впервые для Chimaira с использованием бласт-битов. Мы хотели начать именно с такой песни, поскольку я “родом” из дэт-металла, как-бы продемонстрировать, что я влился в состав. Не все песни подобны этой по жесткости и наличию бласт-битов, но именно здесь супер-быстрая игра.

В третьем треке альбома “Inside The Horror” – много раз меняется темп. Ранний материал Chimaira в основном грешит одним и тем же темпом на протяжении всей песни. Мне же хотелось смены в пределах одной песни. “Inside The Horror” начинается с рисунка в духе Igor Cavalera и триольных брейков.

Любая группа может менять темп, но то, каким образом это сделали мы – с триолями как связующим звеном – сделало смену плавной. На протяжении припева ритм барабанов и ритм гитары не совпадают.

Довольно часто в альбоме ты не следуешь за гитарными риффами, и в итоге мы получаем пример потрясающего драмминга.

Такой момент есть в песне “Bloodlust” в соло-секции длиной в три минуты. В треке самые лучшие грувы альбома. Моя партия запаздывает по отношению к основному гитарному риффу, и все звучит причудливо и интересно. На такой подход меня вдохновил Lars Ulrich. На протяжении “Enter Sandman”, к примеру, его партия не вторит риффу. Звучит эффектно.

В песне “Salvation” как только начинается куплет, я играю грув отличный от партии гитары и так мы не совпадаем до середины куплета. Продюсер Ben Schigel и группа хотели, чтобы вся песня была в унисон с риффом. Но я сказал: “Доверьтесь мне. Все будет здорово”. Думаю, такой подход лишил песню монотонности и придал мощи, так как для альбома писались достаточно длинные треки.

Какая песня альбома была написана первой?

“Save Ourselves”, где я использовал ритм в стиле старых Motley Crue, песня звучит здорово. И такой подход в корне отличается от стиля Chimaira и от всего, что я когда-либо играл. Сначала я собирался сделать упор на два бас-барабана, но потом решил, что ритм Motley сделает музыку тяжелее. Два бас-барабана подключаю в припеве. С середины соло моя партия бас-барабанов и аккорды ритм-гитариста Matt Devries воспроизводят нечто похожее на Metallica “Dyers Eye”.

Какой у тебя любимый трек с точки зрения барабанных партий?

Наверное, “Pray For All”, где есть и быстрая, и медленная игра на двух бас-барабанах, и среднетемповый кусок с триольным битом. Данный рисунок сам пришел в голову во время занятий. Вообще, я пришел к пониманию, что если перегружать музыку, выставляя свои умения ни к месту, эффект будет обратным, - никто тобой не заинтересуется.

Ты упомянул пару барабанщиков повлиявших на тебя. А кто из металлистов оказал влияние на твое развитие?

Igor Cavalera, Vinnie Paul, Lars Ulrich и Dave Lombardo. И еще парни, играющие death-metal: Derek Roddy и Dave Culross.

Во время нашего предыдущего разговора ты упоминал еще Gene Hoglan из Strapping Young Lad.

Он умеет быть брутальным – может даже самый брутальный барабанщик в мире. Но у него получается играть и с Opeth, что он демонстрировал много раз во время турне Sounds Of The Underground, где замещал барабанщика Opeth (Martin Lopez – прим. Drumspeech.com). В их музыке много безумных джазовых грувов, и он прекрасно справлялся. Многие металлисты не умеют просто расслабляться играя медленно с элементами свинга, они к этому не привыкли. Gene Hoglan – всесторонне развитый музыкант. Он способен играть в любой группе и привносить неповторимое звучание.

А как насчет барабанщиков, играющих в других стилях?

Travis Barker. Думаю, вы постоянно слышите его имя, но он невероятен, я высоко оцениваю то, что он делает.

Некоторое время назад я купил альбом группы Dixie Chicks “Fly”. Как-то поставил этот альбом, и во время прослушивания обратил внимание на барабаны. Я включил наушники и поиграл под эту музыку. Сюрпризом стало то, что играть было трудно. Иногда на подобных кантри-альбомах можно услышать лучших барабанщиков в музыкальной индустрии.

Восторгаешься Dixie Chicks, а играешь в группах Dying Fetus и Suffocation.

Я играю музыку которая мне нравится, а благодаря Chimaira это еще и востребовано.